[table layout=fixed width=100%][tr][td width=25%][/td][td]

[size=8]THE VAMPIRE CHRONICLES[/size]
[size=30][font=montserrat][url=https://vampirechronicles.fandom.com/wiki/Daniel_Molloy_(TV_series)]daniel molloy[/url][/font][/size]

[/td][td width=25%][/td][/tr][/table]

[align=center][img]https://upforme.ru/uploads/001c/6d/a2/2/230483.gif[/img][/align]


[table layout=fixed width=100%][tr][td width=25%][/td][td]

[size=9][b]Eric Bogosian, Luke Brandon Field (young)[/b]; дэниел моллой
журналист; [/size]

[/td][td width=25%][/td][/tr][/table]

[table layout=fixed width=100%][tr][td width=10%][/td][td]

Жил-был на свете обычный парень. Был он самым что ни на есть обыкновенным, кроме, разве что, того, что имел пристрастие к расследованиям, острый ум и тонкое чутьё. С таким набором качеств, конечно, либо в полицию, либо в журналисты. Дэниэл выбрал журналистику — хотел оставаться свободным, не сталкиваться с системой лишний раз, и работать на себя. Эти замыслы, как показало время, сбылись лишь частично (ишь чего — полной свободы он захотел!), но Дэниэл был доволен своей работой, в целом, и в профессии был на своём месте.
Как любой журналист, он был охочим до сенсаций и почти ни перед чем не останавливался, чтобы их заполучить — ничего не поделаешь, работа такая, суть профессии. В общем, как говорится, "это не я, оно само!". Правда, он и сам не ожидал сенсацию какого рода ему предстоит раскрыть и объяснить миру. Однажды вечером в одном из баров он повстречал молодого представительного мужчину, который пообещал рассказать свою тайну, и увел Дэни к себе домой. Так Дэниэл познакомился с вампиром, первым в своей жизни, но не последним, далеко не последним.
У него тогда, в принципе, был не самый лучший период в жизни, и наркотики от всякого дерьма в ней спасали из ряда вон плохо, если честно. Он пошёл в дом к тому человеку, чтобы найти сенсацию — и действительно нашёл, в каком-то смысле. Арман был похож на экзотическое животное, сидящее в клетке. Арман почти что его убил — милосердно, практически нежно, чувствуя и приговаривая, что ему, Дэни, нужен покой. Не повестись на Армана было практически невозможно — всё равно, что не взять в вазочке большую шоколадную конфету. Для молодого Дэни, уже пресытившегося жизнью, а потому отчаянно тянущегося ко всякого рода диковинкам, эта задача оказалась совершенно нереалистичной, вообще...
Это потом, позже, будут навязчивые поиски  Дэни Лестата, о котором Луи ему все уши прожужжал (его интервью, если честно, как и книгу, стоило бы назвать: "Люди добрые, посмотрите, какое ужасное чудовище мой бывший любовник"), и Арман, несколько лет следующий за Дэни по пятам, и его мольбы сделать его бессмертным, и отказы Армана в такой простой, казалось бы, просьбе, и дикий роман, и дикая, медленно текущая по его венам Армана кровь, пить которую Дэниэл так обожал, и Ночной остров, и очень много ссор, и очень много секса, и расставание, в конце концов... Всё это будет потом — но пока же, вновь явившийся на зов Луи, чтобы выслушать, взять новое интервью,  опять поговорить о Лестате, Моллой встречает Армана под чужой личиной старательно разыгрываемого им спектакля, ни черта о них двоих не помнит, и вообще у Моллоя проклятый Паркинсон. Всё пережитое, когда он вспомнит, ударит словно обухом по голове, и с той самой минуты Дэни интересует только один вопрос: "Арман, мать твою, КАКОГО ХРЕНА"? А поди, найди на него ответ...
[/td][td width=10%][/td][/tr][/table]


[table layout=fixed width=100%][tr][td width=10%][/td][td][spoiler="пост"]Тристан никогда не искал благотворительности сам — когда работаешь с крупным лейблом, в этом, по сути, нет необходимости, так как большие боссы сами находят подходящий фонд, проект или площадку, а потом оповещают артиста. Ну, как сказать, "оповещают" — чаще всего, просто ставят перед фактом, мол, выступаешь в такую-то дату, там и там.

 И хотя у Тристана, благодаря хорошим отношениям с боссами лейбла, на который он работал, в этом плане всё было несколько демократичнее -  а он занимался благотворительностью не потому, что это модно, престижно, и так делают все, а потому что сам этого хотел, и не надо было его никогда заставлять — начальство, зачастую, тоже само искало ему варианты, но на выбор. Как правило, где выступать, решал он сам, перебрав все настойчивые предложения лейбла — вот и вся демократия.

 Однако этот концерт музыкантов-инструменталистов он нашёл сам, совершенно случайно наткнувшись на рекламную страницу в интернете — оказывается, мероприятие было ежегодным. Прочёл условия. Скинул боссу и личному агенту. Они договорились об участии, созвонились по Интернету, обсудили детали. И вот он уже почти собрался лететь — частный рейс отправится минут через двадцать или двадцать пять. Ещё есть время настроиться на полёт, завершить срочные дела, посидеть в тишине.

 Вообще-то Тристан не слишком жаловал Лас-Вегас. Город был слишком огромный, слишком яркий, слишком суетной, на его вкус. Слишком ночной — и после воистину атмосферных ночей Нового Орлеана, в котором он провёл довольно много времени своей жизни, это едва ли могло сойти за комплимент. В Вегасе Тристан более явно, чем обычно, ощущал, что он одинок, и совершенно не знал ни куда это противное чувство деть, ни куда от него самому деться. Вообще-то от своего теперешнего положения одиночки мужчина почти не страдал — в любом другом городе или месте уж точно. Но только не в Вегасе. Всякий раз, когда он бывал там, внутри него начинало бушевать предчувствие или чувство, будто, в конце концов, одиночество его проглотит, сожрёт. Ему становилось страшно, мерзко на душе и ужасно неуютно. Так что, закончив дела, он предпочитал запереться в номере отеля, повесив на двери табличку "Не беспокоить" , включить кабельное телевидение и валяться в кровати до тех пор, пока не уснет под его бубнеж.

 В общем, трудные у него были взаимоотношения с Вегасом. Но концерт, который должен был пройти здесь уже послезавтра, призван помочь больным раком детям. Всякий раз, когда Тристан слышал слова "дети" и "рак" внутри него как будто происходил какой-то щелчок, включающий режим помощника, если не спасителя. Словно кто-то находил и активировал в нём волшебную кнопку. А уж когда, как в случае с этим концертом, слова "дети" и "рак" шли друг за другом, в одном предложении, — так Тристан готов был лететь хоть к Дьяволу в Ад, не то, что в Лас-Вегас.

 Собственно, поэтому он сейчас здесь — усаживается в самолёт, на частный рейс. Принимает самую удобную позу. Ставит на колени и открывает ноутбук — пока есть ещё немного времени до начала полёта, можно поработать. Подключившись к Интернету и сразу же открыв ставший почти что родным за последние несколько месяцев чат, Тристан негромко произносит, склонившись над окошком микрофона:

 — Ренди, пожалуйста, передай Кэти, что волноваться ей совершенно не о чем. Я отыграю выступление, вернусь в Майами и закончу сведение. Песня будет готова в течении недели. Ну ты же знаешь — сотрудничаем ведь не в первый раз.

 — Да, я знаю, но, чувак, Кэти всё равно не взводе. Она не хочет меня слушать, что я не говорю. Позавчера дропнула почти всё, что сочинила за месяц. Всё ей не то и не так. Ходит и постоянно повторяет, что потеряла ритм. Не спрашивай меня, я не понимаю, что это значит — а она не торопится объяснять. Ещё и Дейзи всё чаще капризничает, просто кошмар какой-то.

 — Значит, тем более, ей нельзя нервничать, — терпеливо ответил Тристан, покрутив наушник в ухе, — ребёнок, наверняка, именно потому капризничает, потому что чувствует состояние своей мамы. Дейзи ещё маленькая, тем более, их с Кэти друг от друга не оторвать. В общем, передай ей, чтобы не нервничала. Я вернусь после выступления, закончу работу для неё — и  потом мы всё основательно обсудим.

 — Да я-то передам, чувак, но не уверен, что ей понравится результат твоих стараний. Я ведь говорю, ей сейчас почти ничего не нравится — видимо, период такой.

 — Ты выдохни, Ренди. Я сам с этим разберусь, обещаю. В конце концов, всегда есть опция личной встречи.

 — Ладно. Удачи в полёте — куда, говоришь, ты летишь? И на выступлении.

 — Я лечу в Вегас. Спасибо. До связи.

 Тристан дождался, когда собеседник завершит звонок, вытащил наушник из уха, сунув его в карман, проверил телефон, включив режим полёта, отправил ноутбук обратно в сумку. И только теперь позволил себе выдохнуть с облегчением.

 Признаться честно, ему не слишком-то нравилось работать с Кэти Перри (а связывался он только что именно с её менеджером). Не потому, что она была какая-то слишком капризная, или конфликтная, или злая (вопреки тому, что Ренди сейчас о её текущем настроении сообщил). Просто она сама была композитором. С артистами, которые не пишут песни, проще работать, как правило, они приходят и говорят: " Хочу такую вот песню, такой тональности, такого настроения, и чтобы зритель реагировал так и вот так". Дальше уже — нюансы, которые обсуждаются только после того, как, в целом, готов материал. За годы композиторской карьеры Тристан мог похвастаться тем, что ни один черновой вариант его песен не претерпевал, в конце концов, никаких кардинальных изменений. Да, что-то приходилось дорабатывать, естественно, — но, в основном, мелочи. А в целом, уже самый первый готовый материал, как правило, вполне устраивал заказчиков. И это достижение Перт, определённо, мог положить в свою копилку.

 Но когда артист ещё по совместительству и композитор, конфликта взглядов, как правило, избежать очень трудно. Им с Кэти Перри, вроде, пока удаётся — иначе вряд ли она обращалась бы с просьбой о коллаборации к нему уже в третий раз — но тоже не без сложностей. Перри всегда заказывала у него лирику, в то время, как сама была более удачна в качестве композитора в песнях совершенно противоположного стиля, — и вечно приходилось хорошенько напрячь мозги и поломать голову, прежде чем она сама поймёт, чего конкретно ей хочется от песни, и ему чётко это сформулирует и объяснит. В общем, работа с этой артисткой была, можно сказать, задачей повышенного уровня сложности. Но Тристан не привык пасовать перед трудностями — к тому же, крайне нежелательно было ссориться с артистом, тем более, такой величины, если не хочешь оказаться никому не нужным и всеми забытым на следующий после ссоры день. У Тристана, в отличие от многих коллег, был всегда запасной выход в виде оркестровой музыки, но он не был ни в достаточной степени сумасшедшим, ни в довольной мере авантюристом, дабы позволить самолично, чтобы его отринул Голливуд. Поэтому он терпел трудности под именем "Кэти Перри"  уже не в первый раз — трудности, надо заметить, временные, и едва ли столь же большие, как маячащий на личном горизонте Лас-Вегас, с которым им предстоит вскоре вновь встретиться лицом к лицу.

 Тристан вздохнул, посмотрел на часы на своей левой руке, и отвернулся к иллюминатору. До полёта оставалось ещё плюс-минус десять минут, вскоре должны были явиться борт-проводник с помощником, чтобы озвучить ему инструкции — так, будто он никогда прежде их не слышал — и пожелать приятного полёта. Значит, у него есть ещё немного времени, чтобы выдохнуть и отдохнуть. Он закрыл глаза, пытаясь стряхнуть с плеч все лениво бродящие в голове мысли — перед тем, как подняться в небо, он хотел быть абсолютно чистым. Какое-то время он так и сидел — с закрытыми глазами, повернув голову в сторону иллюминационного окна. Пока не услышал голос, показавшийся ему очень знакомым. Говорила девушка, переговаривалась с кем-то. Как у любого музыканта, у Тристана был хороший слух и отличная память на звуки. Этот голос он абсолютно точно не раз слышал. Не мог ошибиться.

 Повернув голову и открыв глаза, он устремился к источнику этого удивительно знакомого звука. Ах, надо же — это Мари. Девушка вот уже лет десять не пропускала практически ни одного его концерта. Она почти всегда бывала на выступлениях здесь, в Штатах, и была частым гостем в европейских залах. Не так давно, исполняя партию на скрипке на одной из концертных площадок, Перт даже поймал себя на мысли, что целенаправленно ищет среди зрителей именно её. Она, стало быть, стюардесса. Интересно, случайность ли, или вполне логический ход, — то, что она обслуживает сейчас его рейс?

 Заметив направленный на себя её знакомый взгляд, Тристан краем губ улыбнулся. Он собрался уже приподняться с кресла, чтобы поприветствовать девушку, однако его взгляд сперва почти что случайно скользнул, а позже уже и намерено зацепился за парня, который стоял рядом с ней. И, надо сказать, то было самое прекрасное в своей изящной хрупкости существо, которое когда-либо Тристану случалось наблюдать в жизни.

 — Сharmant!... — услышал он в голове свой собственный изумившейся голос, и медленно провёл взглядом этому сошедшему будто с картин иконописцев Ренессанса созданию по губам...

[/spoiler] [spoiler="информация об игроке"]Прошу не использовать в постах лапслок, употребляйте, пожалуйста, заглавные буквы. Наличие птицы-тройки тоже очень желательно. Обо остальном можем договориться.

[/spoiler][/td][td width=10%][/td][/tr][/table]