Marching ever forward 'neath the wooded shrine
I stray not from the path, I hold death's hand in mine
Primal night, giveth sight familiar by thy side
If one be gone, we carry on, spirit as our guide

[indent] Мерлину было тридцать пять, когда Артур погиб. Волшебник чувствовал себя никчемным и обманутым. Он делал для короля все, что мог, все, что от него зависело, все, что позволяли обстоятельства. И всего этого оказалось недостаточно. Всего этого оказалось слишком мало, чтобы Артур смог вернуться из очередной битвы живым. Мерлин отпускал лодку и поджигал ее, захлебываясь слезами и виной. Он потерял не короля, не сира, которому подчинялся. Он потерял друга и человека, который стал ближе кого-либо ещё за долгие годы. А ещё ему предстояло вернуться в Камелот и сообщить о потере королеве и всем остальным. Смерть Морганы такой же потерей будет только для него самого. На его руках кровь многих - в переносном смысле, но ее - в прямом. И это тоже тенью ложится на его душу, тревожа совесть.

[indent] Мерлину было сорок два, когда умер Гайюс. Старик до последнего дня трудился аптекарем королевы, хотя уже ничто не мешало колдовать. Гвен не стала разрешать магию открыто и повсеместно. Мерлин ее об этом и не просил. Наоборот, они приняли сложное решение, что этого не только не стоит делать, но и лучше всего будет продолжить дело Утера. Не такими радикальными способами, конечно. Без преследований и казней. Мерлин начал разыскивать артефакты и места силы, защищая их заклинаниями настолько сильными, что магия уходила в глубь земли, затаясь на долгие века и прекращая питать магов. Какая странная логика, отбирать силу у всех без разбора, лишь бы она не была использована во вред. «И чем ты лучше Утера, Мерлин? Только тем, что не рубишь головы?» Сомнительное оправдание. Но не один пришел к такому решению. Покинув однажды Камелот, Мерлин столкнулся с магами, которые образовали целое хранилище магических артефактов, знаний, так же как и он разыскивали их и запирали от плохих намерений подальше. Место это звалось Библиотекой. И хотя Мерлин разделял те же цели, использовал те же методы, он не пожелал привязываться к одному месту. Имея возможность путешествовать, кто в здравом уме откажется от нее?

[indent] Мерлину было около шестисот лет, когда он решил остановиться. Он долго наблюдал, как разрушаются одни города и возводятся другие. Как возвышаются одни семьи и падают на самое дно иные. Как новая религия захватывает все новые и новые территории, как в прямом, так и в переносном смысле, а он сам, вместе с современниками, становится лишь красивой легендой, в правдивость которой с каждым поколением верят все меньше. Которая искажается с каждым новым рассказчиком и обрастает выдумками беспощадных фантазеров. Например, все как будто бы знают, где искать погребение Артура… которого нет. Авалон, который исчез в потустороннем.  Поля, которые заросли, ручьи, которые высохли… Люди, которые его покинули. Волшебник наивно думал, что может обрести такого компаньона, каким был сам. Который поймёт его безумную цель. Который не будет сомневаться в пророчествах. Который не будет перетягивать одеяло на себя, забирая все внимание. Мерлин искал, но такого человека не нашел. Не существует людей вечных. Он один, кто живет так долго. Потому что он нужен для грядущего. Грядущего чего - не известно и не понятно. И это невыносимее всего. Свобода без цели - подвешенное состояние.

[indent] Когда-то впереди будет эпоха, где люди будут всерьез бороться с унынием. Не как с грехом, а как с болезнью. В прочем, болезнь эта - недуг души, так что все оно вместе, все оно рядом. И даже Мерлин приложит руку к тому, чтобы помочь другим справляться с ментальными проблемами. Но, пока это время не наступило, с собственным упадком и потерей смысла ему придется справляться самостоятельно. В его жизни нет ничего постоянного. Все проходит и уходит. Все оседает пеплом на дне омута памяти, оставляя дыру в сердце. Мерлину казалось, что Артур - главная потеря его жизни, что он не привяжется больше ни к кому так сильно. Но привязывался, и сильнее, и иначе, но с очередным погребальным костром его терпение лопнуло.

The road is wild and wicked, winding through the wood
Where all that's wrong is right and all that's bad is good
Through many miles of tricks and trials, we'll wander high and low
Tame your fears, a door appears, the time has come to go

[indent] Его собственные, личные заклинания никогда не были сложными. В смысле, это просто слова, не больше и не меньше. Такие же, как в поэзии и песнях. Именно заклинаниями их делала сила Мерлина. Именно его намерение заставляло воздух искрить, дым виться сильнее и всю природу вокруг затихать, подчиняясь его воле. В этот раз он пожелал стать чем-то… такого слова, наверное, нет. И такого понятия. Он долго не мог придумать, что поможет воплотить в жизнь его мысль. На ум приходило только Древо. Леса веками стоят на своих местах, если только кому-то не взбредет в голову их сжечь или вырубить. Леса это не просто много деревьев, это дом для животных. А ещё традиционно место обитания таинственного и пугающего, необъяснимого и манящего. Как, например, Броселиандский лес. Именно здесь Мерлин решил остановиться. Ни одно дерево здесь не похоже на другое, ни один пень не кажется пнем, и ни одна коряга не может не напоминать что-то иное… идеальное место для схрона, куда не решится сунуться большинство адекватных людей с инстинктом самосохранения. В день, который сам себе назначил, он погрузился в сон, позволяя из-под земли прорасти плющу и оплести его с головы до ног. Пока сознание затихало и терялось во тьме небытия, тело становилось сердцевиной ствола огромного дерева. За считанные минуты на месте застывшего в медитации мага образовался будто многовековой дуб. Всегда зеленый, всегда цветущий жизнью и дающий много плодов. Как переполненный сверхъестественных сил маг, его создавший. Но холодное безмолвие ждало душу Мерлина в ближайшие пару сотен лет. Он не мыслил, но и не был мертв. Он пребывал где-то в пустоте, и ему совершенно не хотелось выбираться. Ничто не волновало его там, ничто не происходило там, и казалось таким естественным. Все, вроде, помня, он будто все забыл, ни к чему больше не стремился и это завораживало. Но восторг молниеносно испарялся, будто его и не было, в спокойствии. В пустоте, тишине и тьме. Позже он не вернется к попыткам понять, где был, потому что при пробуждении это место оставило ему послевкусие... искушения остаться там навсегда. Не хотеть более ничего. Отказаться от всего, как бы оно ни было важно и нужно. Страшно было то, что он почти этому искушению поддался, и если бы сделал это - никакая магия уже не вернула бы его назад.

[indent] Но эта история всегда была не про сложившего оружие бойца. Она была про упертого волшебника, поступающего так, как он считает правильным, даже если это идет вразрез с предначертанным. Предсказание, как водится в реальности, всегда надо делить на четыре, а то и на десять... Жаль, что в тот момент он еще не понимает, что знание будущего людям дается только тогда, когда оно должно быть изменено. Но и к этому он тоже придет. Раз магия заклинания рассеялась и вернула его, значит, искомое и предсказанное уже где-то близко. Дождавшись утра, Мерлин вышел в город с первыми лучами солнца. Разруха, царившая вокруг, сбивала с толку. Несколько дней он потратил на то, чтобы выяснить, сколько времени прошло с того момента, как он ушел в сон. Пара сотен лет? Он ожидал большего... от себя. Получается, он устал, не дождавшись куда более маленького срока, нежели его пройденный путь. Но получил бы он этот знак, если бы не решил сделать паузу? Возможно, ему и нужно было устроить этот отдых, чтобы проснуться вот с этой надеждой, что ждал он так долго не напрасно. Нужно было устраниться, чтобы не видеть очередную бессмысленную войну, и не пытаться облегчить чужую участь, а восстановиться, чтобы продолжить свое дело. Результаты поисковых заклинаний, будто вторя этой мысли, уводили его прочь из Бретани, очень и очень далеко. Только почему-то в противоположную от родной Англии сторону. Будучи молодым и неопытным, Мерлин еще несколько раз перепроверил бы себя, но спустя столько лет у него больше нет недоверия к своим силам. Путешествие заняло у него несколько месяцев. Но не потому, что так тяжело было преодолеть горы и вообще передвигаться сухопутно, сколько потому, что он останавливался и порой по несколько дней пребывал в самых разных городах по пути. Все-таки, знания о потерянном им времени необходимо было восполнять.